17:04 

Презент сообществу ;)

~a-kin~
Звон мечей под шум водопада


Автор: ~a-kin~
Бета-гамма-критик: Tissaia
Рейтинг: почти нет, но все таки очч маленький м/м. Вампиры существа, в некотором смысле, сексуальные ) особенно когда кусаются ))
Персонажи: Йоахим / Вальтер
Описание: одна из версий того, как Йоахим очутился в столь незавидном положении
Примечание: Огромная, ну просто великая благодарность Tissaia за ее терпение и труд.
Примечание 2: Временная составляющая воспоминаний Йоахима, больше основывается на эпохе книг Дюма: все эти наряды, шпаги, весь тот антураж, которым пронизаны страницы его главных романов - нежели временем перед Lament of Innocence (до 1094 года). Мне казалось оно будет выглядеть более мрачноватым.



Звук льющейся воды уже привычен. Незаметен. Так же, как и исследованный до последней трещинки зал, в котором по милости Вальтера он оказался почти три десятка лет назад. Тусклый мерцающий свет, который, кажется, испускают сами стены, не может охватить все пространство, и в его полутьме лишь угадываются очертания худой фигуры, примостившейся на невысоком троне. Можно подумать, что это такая же каменная статуя, как и вырубленные в стене великаны, анфиладой опоясывающие продолговатое помещение. Но изредка, когда неподвижно сидящее существо поднимает голову, словно прислушиваясь к чему-то, слышимому лишь ему одному, и рубиновым отблеском высверкивают в темноте его глаза, становится понятно, что это человек. А может быть, нечто лишь принявшее форму человека.
Время от времени тусклое свечение стен становится чуть ярче, и тогда темной бесформенной грудой в пространстве проступает еще один силуэт – закованный в доспехи, распростертый у подножья кресла-трона, воин. Его покрытый темными потеками шлем с широким решетчатым забралом покоится чуть поодаль – нет сомнений, что хозяин его мертв. А застывший на троне беловолосый вампир иногда равнодушно скользит по нему отрешенным взглядом. За долгие годы своего заточения Йоахим Армстер успел передумать, наверное, уже обо всем на свете, но это не мешало его мыслям возвращаться вновь и вновь к одному и тому же. Вот и сейчас, глядя на поверженного им самим рыцаря, он размышлял, насколько коварным бывает время. Зачастую ему казалось, что с момента обрушения его жизни минула половина тысячелетия, а иногда, стоило прикрыть глаза, ему снова виделся солнечный свет, его тепло ласкающее кожу; слышались голоса друзей. Но могильный холод подземелья неизменно просачивался в видения, остужая и промораживая оживающие было чувства. В такие моменты Йоахиму как можно дольше не хотелось открывать глаза и возвращаться к реальности, ведь тут, вокруг него, не было ничего, кроме истерзанных водой скал.
Он не знал, сколько продолжалось его заточение, и порой хотел оставаться в неведении. Правда могла оказаться слишком жестокой, а так как вампиры были бессмертны, вполне возможно, что уже на этом свете не осталось ни единого знакомого ему человека. Ни одного, кроме Вальтера.
Йоахим открыл глаза. Как и всегда, мысль о своем создателе заставила застарелую ненависть шевельнуться в груди. Несколько раз глубоко вздохнув, беловолосый вампир расслабился. Несмотря на долгое заточение, его инстинкты были необычайно остры. Он уже давно предчувствовал приближение перемен. Что-то должно было случиться с ним или с его создателем; он не мог точно определить, но знал лишь одно: что бы это ни было, оно будет означать свободу. Даже если ему это будет стоить жизни, он не сможет упустить возможно единственный оставшийся ему шанс. А для этого ему нужно вспоминать, хорошенько припомнить все, что Вальтер сделал с ним, что забрал и уничтожил. И когда наступит время, вновь стать самим собой, а не жалким безумным узником подземелья.


***


Некогда моя жизнь – жизнь юного дворянина была прекрасна и незамысловата. Все вокруг казалось исполненным смысла, дни неслись один за другим подобно королевским борзым на охоте, а весь мир был сосредоточен на дворцовых интригах и любовных похождениях. В ту пору я был молод, упрям, безрассуден и... непроходимо глуп. Иначе бежал бы вместе со своей спутницей в ту же самую минуту, когда после очередного, с блеском и изяществом прошедшего королевского приема прямо перед нами на мощеной, влажной от недавнего дождя парковой дорожке неожиданно возник силуэт необычайно высокого рыжеволосого господина. Он выступил из теней столь неожиданно, словно являлся частью одной из них, и спутница моя, вскрикнув от неожиданности, крепко прижалась ко мне; я же, словно околдованный, тут же выхватил шпагу, требуя объяснений. Я сразу решил, что он посмеется над моим испугом, который, я был уверен, отразился у меня на лице, но не успел стихнуть звук последнего моего слога, как, склонившись перед моей дамой в полупоклоне, незнакомец извинился. В голосе его не было насмешки, но щеки мои почему-то запылали так, словно он нанес мне смертельное оскорбление. А моя спутница Вероника (о, эта молодая легкомысленная дочь Венеры!) закрывшись веером, бросила на него заинтересованный взгляд.
«Какая же я трусиха, – защебетала она, – раз приняла такого представительного господина за вора и убийцу».
Незнакомец лишь тонко улыбнулся и заговорил о только что закончившемся приеме; голос его был глубок и бархатисто мягок, а речь же, напротив, так остра, что Вероника порой не могла сдержать восторженного смеха, который наверняка бы обидел тех, кого высмеивали в сей беседе.
Мы не были с ним знакомы, и я понятия не имел кто он такой. Да и у дамы моей (я был уверен) столь же мало было об этом представления. И тем паче я не мог понять, почему она говорит с ним так открыто о том, о чем стоит болтать лишь в компании близких друзей, за желательно закрытыми дверями, тем временем, как господин сей даже не представился, дерзко нарушив все законы этикета.
Видит Бог, я был терпелив, до последнего сдерживая свою вспыльчивую натуру. Но всему есть свой предел и, сорвавшись, я наговорил резкостей. В ответ же получил лишь пренебрежительную усмешку.
Кровь моя вскипела – ведь со мной опасались так себя вести даже давние недруги! Задыхаясь от гнева, я стянул перчатку и швырнул ее нахалу в лицо. Побледневшая Вероника без чувств осела на брусчатку, словно ей, как кукле, обрезали поддерживающие ниточки. Не знаю, было ли это притворством, но я, забыв обо всем, кинулся ей на помощь. Но когда, аккуратно подняв девушку на руки, я выпрямился и решительно шагнул, намереваясь уйти, то с удивлением обнаружил, что незнакомец успел трусливо скрыться. Что ж, весьма предсказуемо.
Позже, за несколько часов до дуэли, я узнал, кто это был: граф Вальтер Бернхард. Большой оригинал, расточитель денег и обольститель женщин. Я не слышал о нем лишь потому, что он имел привычку пропадать где-то по нескольку лет и появляться снова, когда пересуды уже стихали. Какая-то игра? Странно.
Все говорили, что он не примет вызов. Что это не в его стиле. Что ему недостает умения так же хорошо пользоваться шпагой, как словами – последнее я имел неудовольствие выяснить. Но он принял. И даже наперекор всем правилам оставил за мной выбор оружия.
В те, канувшие в Лету благословенные времена, шпага была моим излюбленным защитником. Поединок был недолгий, на рассвете, в час, когда ночь только решает отступить, оставив поле боя первым ярким лучам солнца.
Почти сразу же мне удалось оцарапать моему противнику запястье. Окрыленный этим успехом и его дрогнувшей рукой, я нападал и нападал, пока, наконец, страх на лице Вальтера не сменился вдруг недоброй ухмылкой. В этот короткий миг я ощутил, что он закончил игру, оставив мне лишь реальность.
Боли я почти не заметил.

Хоть надежды и не было, я ухитрился выжить. Обессиленный, я без конца вспоминал эту бесславную дуэль, но странное дело – прогоняя перед мысленным взором нашу схватку, я каждый раз слышал насмешливое звучание глубокого голоса. Он непонятным образом очаровывал меня и, не в силах разобраться с этим, я переживал еще сильнее.
Пока я тратил время, лежа пластом в кровати, пошли слухи, что Вальтер снова объявился при дворе. Это было знаменательное событие, так как выяснилось, что фигурой он был довольно эксцентричной. Поговаривали также, что вероломная дама моего сердца проявляет к нему неподобающий интерес, а некоторые даже намекали по этому поводу на новый поединок. Но были и такие, кто хотел драться за меня. Когда выдалась возможность, я, отбросив стеснение, осадил и тех и других, заявив, что недостоин любви Вероники и буду совсем не против, если эта изменница примется губить жизнь кому-либо другому.
Каково же было мое удивление, когда вместе с прелестным букетом маргариток – этим нежным и милым символом верной любви, мне вскоре была доставлена записка. Вероника справлялась о моем здоровье в выражениях, окрыливших бы, вероятно, любого отходчивого юнца. Я же лишь расхохотался, еще накануне узнав от лучшего друга о прохладном тоне Вальтера в общении с вышеозначенной особой. Только через много лет, сидя на этом чертовом троне, я понял, что она интересовала его исключительно как объект моей ревности. Как хорошо, что хоть в этом я не оправдал его вложений! Но то было только начало.
В тот же вечер на горячей дуэли с Вальтером был ранен один из моих друзей, а несколько дней спустя – еще двое. Он словно бы задался целью вывести меня из себя. И, в конце концов, это ему удалось. В моей душе клокотала такая ярость, что я готов был задушить негодяя голыми руками. Увы. Слишком слабый, чтобы подниматься с постели, я был способен в бессилии лишь сжимать кулаки, давая себе обещания устроить Вальтеру при дворе такую «насыщенную» жизнь, какую только смогу для него обеспечить.
Шло время, потихоньку я начинал ходить. Дышать было по-прежнему больно и тяжело, а к тупой боли в боку я почти привык. Друзья часто навещали меня, но однажды в их отсутствие, когда я, глубоко задумавшись, сидел у открытого окна, мои размышления были прерваны отрывистым стуком. Не успел я отозваться, как тяжелая двустворчатая дверь дрогнула и медленно отворилась. Так медленно, что я успел рассмотреть каждую деталь дорого платья, каждое звено богатой золотой цепи, каждую грань драгоценной подвески из черного камня. И каждую пламенно-алую длинную прядь волос, обрамляющих красивое надменное лицо. Время для меня замерло.
- Вальтер?.. – сорвалось с моего языка, прежде чем я успел сообразить, что это действительно он.
- Йоахим. – Ничуть не смущаясь, отозвался мой давешний противник, с твердым неуловимым акцентом выговаривая мое имя. – Мне сказали, что ты поправляешься.
И снова я, к собственному негодованию, не смог устоять перед очарованием его голоса. Что за напасть? То, как он влиял на меня, походило на колдовство! Когда-то мне доводилось слышать легенды о вампирах и сиренах – их голоса якобы обладали подобным эффектом. Мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы вспомнить, что передо мной всего лишь обычный человек. Пусть даже и крайне бесцеремонный.
– У тебя вдруг возникло желание меня проведать? – незаметно сглотнув, небрежно осведомился я, – а может, жаждешь найти новый предлог для дуэли?
– Первое. А вот поводу второго я, признаться, в недоумении, – окинул он нарочито рассеянным взглядом комнату. – С чего мне желать этого?
– С того, что ты решил вдруг меня возненавидеть. Не просветишь ли, из-за чего?
Осмотр Вальтером апартаментов завершился на моем лице. Присмотревшись из интереса к его глазам внимательней, я чуть не отшатнулся. О, нет! О рассеянности тут не было никакой речи. Под ней, словно под искусной маской, скрывался внимательный, выхватывающий любые мелочи, очень холодный взгляд. Тогда я затруднился бы описать его, но сейчас могу сказать наверняка – то были глаза убийцы. Вероятно, такими же сейчас смотрю на мир и я сам. Не жаль тебе, Вальтер, моей невинности?
– Сердишься на меня? – не отвечая на мой вопрос, спросил он и усмехнулся так, что удар шпагой был бы милосердием за это.
Я понятия не имел, кто в действительности скрывается под именем Вальтера Бернхарда, но в ту минуту я абсолютно его не боялся. Для меня он был лишь негодяем, пришедшим позлорадствовать к человеку, которого едва не искалечил, а позже сделал все, чтобы заслужить его ненависть. Он же с интересом глядел на меня, словно ожидая какого-то представления.
Мне пришлось собрать в кулак все свое хладнокровие, чтобы не наорать, отбросив в сторону даже само понятие этикета. О, я бы многое мог ему рассказать, но вместо этого я постарался вложить в свой собственный взгляд столько презрения, сколько заслуживал столь низкий человек, как он... хотя вряд ли добился этим хоть какого-то результата.
– Визит окончен, граф, – холодно отчеканил я, глядя ему в лицо.
Бернхард смерил мою осунувшуюся фигуру с головы до ног оценивающим взглядом. А я вдруг понял: хотел бы он убить – проткнул бы чуть повыше.
– Что ж, коли желаешь, – сказал, наконец, он и развернулся, однако я успел заметить, как уголок его губ дернулся в ухмылке, – чрезвычайно был рад встрече.
Я не мог понять, как можно быть настолько лицемерным? Преодолев слабость, я подался вперед и схватил его за рукав. Вальтер оглянулся.
– А ты, для чего пришел ты? – тихо спросил я. – Вот уж никогда не поверю в правдоподобность твоего сердоболия.
Кажется, на его лице появилась тень улыбки; я же вдруг почувствовал себя как в тумане. Возможно от волнения и нервного напряжения, голова моя начала кружиться, картинка перед глазами дрогнула и помутнела. Полностью обернувшись, Вальтер мягко высвободился и, протянув руку, поправил мне открытый воротник.
– Мы поговорим об этом позже, ведь у тебя кружится голова, человек. Еще немного, и мне придется ловить тебя и нести в постель, как какую-нибудь девицу. Вот, уже...
Я почувствовал, что оседаю. Не в силах противиться, я лишь безучастно наблюдал, как Вальтер, чуть наклонившись, подхватывает меня. Я был не в силах оценить, как холодны его руки и тело – словно у сказочного ледяного короля.
Вальтер тихо усмехнулся.
– Скажи мне, кто я? – скользнув губами по краешку уха, прошептал он.
– А кого ты видишь во мне? – еле шевеля губами, в тон ему отозвался я, так страстно желая получить ответ на этот вопрос, словно в нем заключались ключи от моей судьбы.
– У тебя сильная воля, – целуя меня в шею и кончиком языка касаясь кожи над ключицей, словно в предвкушении, усмехнулся он, – видишь, даже сейчас у тебя есть силы сопротивляться. Ты мне подходишь более, чем кто-либо. И зря ты меня не боишься.

Очнулся я от того, что солнце нещадно светило сквозь открытое окно – видимо кто-то из слуг позабыл закрыть вчера ставни. С легким стоном я выдернул из-под головы подушку и накрыл ею лицо. Я не мог понять, как и с кем это я в своем полуплачевном состоянии решил так напиться, что воспоминания о предшествующих событиях были столь туманны. А точнее, совершенно исчезли. Решив не двигаться, пока шум в голове не утихнет, я попытался припомнить, с чего хотя бы все начиналось. Странное дело, последним проблеском было то, что я снова размышлял об этом чертовом графе, глядя в окно. Сомнительно, чтобы именно это меня так сморило – скорее я был бы на взводе. Надо будет поаккуратнее расспросить того, кто ко мне сегодня заявится после обеда, решил я тогда, здраво рассудив, что с утра пораньше после подобного разгула ожидать довольных виновников попросту глупо.
Позвонив два раза, я вызвал слугу, чтобы он, наконец, затворил ставни, и решил перейти к теме, обдумывание которой оттягивал совершенно сознательно, а именно к странному четкому сну, в котором меня крайне смущало присутствие моего злейшего на тот момент врага – Бернхарда. Я даже засомневался, приходил ли на самом деле ко мне граф, или то было странное помутнение рассудка на фоне постоянных размышлений? Нет, подобное его явление могло быть только во сне. Кто в здравом рассудке будет проделывать наяву подобные вещи?
Эта мысль все утро не давала мне покоя, поэтому, в конце концов, несмотря на слабость, я встал и принялся расхаживать по комнате до тех пор, пока ко мне не заявился один из моих друзей и, взяв крепко под руку, не уговорил выйти на улицу, вероятно сильно удивляясь про себя моей взвинченности. Но никто из домашних не упомянул о Вальтере, и по их спокойным лицам, а главное, отсутствию вопросов, я понял, что странный гость мне всего лишь привиделся. Единственным же необъяснимым фактом была боль в шее, словно от пары очень глубоких порезов, но и она достаточно скоро прошла, оставив, впрочем, на память смутную тревогу.
Устав от переживаний и желая развеяться, я предложил прогуляться по главной улице города, немного удивляясь необыкновенному и внезапному приливу бодрости после столь долгого постельного режима. Мой приятель похлопал меня по плечу, заметив, что, коли так будет продолжаться, я быстро вернусь в высший свет и завоюю не только всех проходящих мимо незнакомок, но и отобью любовницу у самого короля. А это будет похлеще поединка с надутым аристократом, заявил он.
Напоминание о Вальтере неприятно кольнуло под сердцем. Там, где подживал оставшийся от его удара шрам. Сон оставил смешанные чувства – злость, интерес и что-то еще, чему названия я дать не мог и не старался. Мне вообще не хотелось думать об этом человеке, и единственное, что я знал наверняка – это то, что предпочел бы сделать его жизнь несносной. Настолько, насколько возможно – заставить почувствовать досаду, потерю, боль – все то, что пережил по его вине я сам. И я наивно полагал, что смог, не зная, что он этим наслаждался. Он рассказал мне, когда я лежал, истекая кровью, на ледяных плитах его замка: как любовался моим своеволием и дерзостью, как забавлялся, давая поводы для стычек, с каким удовольствием пил кровь, в то время как я, бесчувственный, был у него в руках...


***


Губы беловолосого вампира приподнялись в беззвучном оскале. Безумие больше не страшило его. Вальтер играл с ним с самого начала, и глупо было ему думать, что человек смог бы сам оправиться от смертельных ранений. Но когда противники стали почти равны, и началась настоящая игра, инициатор вдруг испугался. Не в силах прервать начатое самим же, он смотрел теперь сквозь безопасную щелку, как его бывшая игрушка расправляется со всеми, кто оказывается в пределах досягаемости. Как пьет их кровь и улыбается, чувствуя присутствие своего создателя, ощущая то, что ощущать не должен – его страх, ненависть, любовь.
- Что, тяжело уничтожить собственное творение? – крикнул беловолосый вампир в темноту, но как всегда, единственным откликом было почти незаметное колыхание на скалах слабых волн света. Шум водопада заглушал и без того тихие шаги, но Йоахиму не нужно было слышать, чтобы ощущать присутствие другого немертвого существа.
Вальтер хорошо потрудился, создавая его, но, не ожидая того, сам получил урок. И Йоахим прекрасно отдавал себе отчет, почему сидит здесь взаперти. Почему из всех пленников графа он оказался единственным, с кем больше не играют, предпочитая наблюдать из теней. Ведь вампир, владыка черного леса никогда не предполагал, что его творение будет обладать столь редким даром – не ослабевать от недостатка пищи, а лишь приостанавливать жизненные процессы, впадая в подобие транса. И чем больше смертных попадало к нему в объятия, тем более возрастала его сила.
- Опасно, да, Вальтер? – усмехнулся в темноту беловолосый и все еще очень молодой вампир, глядя на разбросанные вокруг него тусклые от крови мечи.
Когда-нибудь он пустит в ход их все одновременно.


@темы: CV:Lament of Innocence, Joachim Armster, Walter Bernhard, фанфик

Комментарии
2015-01-01 в 02:39 

Tissaia
Маленькая рыбка, золотой карась. Где твоя улыбка, что была вчерась?
~a-kin~, ты таки решилась! Поздравляю :)

2015-01-01 в 03:21 

~a-kin~
Не решиться, а закончить надо было это, закончить :nechto:

2015-01-01 в 13:15 

Bighungermug
:gigi:а продолжение будет
с новым годом:vict:

2015-01-02 в 00:57 

~a-kin~
Bighungermug, а надо? )))

:new1: :wine:

2015-01-02 в 22:25 

Erika V. Arien
Mein Herz mein Geist meine Seele, lebt nur für dich, mein Tod mein Leben meine Liebe, ist nichts ohne Dich // Теневая смутьянка
~a-kin~, Персонажи: Йоахим / Вальтер
Ничего себе... :buddy: Приятно почитать об этих персонажах. Сейчас довольно много ЛоС и маловсего остального. Тем более редких пейрингов.

Маленькое уточнение к тексту...
...ну, это так, лирическое...

Вальтер целующий свою еду, своё развлечение, это так мило. :D Хорошо, что Леон оказался более дерзким и удачливым.
Спасибо за текст. Очень хорошо прописаны взаимоотношения Вальтера и Йоакима.
Хотелось бы прочитать продолжение. И, если можно, пожелание фаната и Йоакима, и Вальтера, и Леона, и Ринальдо, вписать как-то средневековье. Можно добавить чуток описание замка? Чертогов, каменных стен, шелковых с мехом одежд или льняных рубах. Лекарей со своей специфической медициной, священников, простых людей, которые на то время были набожными для колориту...
Ну, это так, предложение для второй части, которую буду ждать.

А слог отличный, всегда столько удовольствия от твоего слога получала! Отличная и образная речь. :red:

2015-01-04 в 13:08 

Bighungermug
~a-kin~, надо:vo:

2015-01-04 в 17:04 

~a-kin~
Erika V. Arien, спасибо огромное-преогромное за столь теплые слова!

По поводу шпаги

Bighungermug, и коммент Erika V. Arien,
И, если можно, пожелание фаната и Йоакима, и Вальтера, и Леона, и Ринальдо, вписать как-то средневековье. Можно добавить чуток описание замка? Чертогов, каменных стен, шелковых с мехом одежд или льняных рубах. Лекарей со своей специфической медициной, священников, простых людей, которые на то время были набожными для колориту...
Ну, это так, предложение для второй части, которую буду ждать.


Вот чесс слово - вдохновляет. Но вряд ли я буду продолжать конкретно сей фанф - он больше задумывался именно как маленький законченный рассказик (хотя я замечала за собой перерастание драблов в полновесные миди, но не сей раз). Зато могу пообещать в скором будущем россыпь накопившегося текстового творчества ;)

2015-01-04 в 17:59 

Erika V. Arien
Mein Herz mein Geist meine Seele, lebt nur für dich, mein Tod mein Leben meine Liebe, ist nichts ohne Dich // Теневая смутьянка
Что ж, тогда будем ждать чего-то новенького... Вот да, если бы в примечании фигурировала эпоха Дюма... к счастью, никогда не поздно это дописать. :) Миди - это тоже хорошо.Жаль, ты не успела записаться в авторы по вампирам на ЗФБ.

2015-01-04 в 18:07 

~a-kin~
Можно и приписать ;) Надеюсь ты не ругалась весь фанф над временной составляющей сюжета :gigi:

Жаль, ты не успела записаться в авторы по вампирам на ЗФБ.
Мне тож, я видела твою запись, долго раздумывала, но пришла к выводу, что все-таки с моей тотальной нехваткой времени я буду мало чем полезна.

А есть что-то интересненькое почитать?

2015-01-04 в 18:09 

Erika V. Arien
Mein Herz mein Geist meine Seele, lebt nur für dich, mein Tod mein Leben meine Liebe, ist nichts ohne Dich // Теневая смутьянка
~a-kin~, не-а. Я поняла, что ты сделала упор на отношения персонажей. Когда читаешь пытаешься понять ход мысли автора, что он хотел сказать, что он показывает на переднем плане, на что закрывает глаза. То есть, в начале отношения между друг другом, потом все остальное.


А есть что-то интересненькое почитать?
Где? На ЗФБ? Так они еще не начали. :)

2015-01-04 в 18:33 

~a-kin~
Что-то такое :buddy: но при всем при этом, я, словно в фильме, видела их окружение, наверное поэтому запечатлела его в меньшей степени, да и знала в общем-то, что с этим в АУ ухожу. Поэтому балансировала где-то посередине. Зато вволю отыгралась на тьме пещеры и сознания Йоакима.

Да-да, на ЗФБ. Чтож, буду ждать. *Шепотом и по секрету* ты там где-нибудь фигурируешь в роли автора? )

2015-01-04 в 18:56 

Erika V. Arien
Mein Herz mein Geist meine Seele, lebt nur für dich, mein Tod mein Leben meine Liebe, ist nichts ohne Dich // Теневая смутьянка
Зато вволю отыгралась на тьме пещеры и сознания Йоакима.
В начале был очень массивный антураж. ))) А дальше пошло резкое переключение на отношения между персонажами.

ты там где-нибудь фигурируешь в роли автора? )
Не-а, я там пишу отзывы... бартерщик, оо!

2015-01-04 в 19:07 

~a-kin~
ога :angel2:

Тож полезное занятие ;) как бальзам для души ))

   

Castlevania

главная